Когда мы приземлились, по местному времени было утро. При нормальных обстоятельствах мы должны были сразу же начать разгружаться, к обеду закончить разгрузку и начать погрузку, а вечером уже улететь. Но почти сразу же обнаружилось, что обстоятельства никак нельзя назвать нормальными. Рой, располагавшийся в парочке миль к западу от космопорта, походил на извергающийся вулкан. Из летки на его вершине изливался поток трутней и рабочих особей, черный дым закручивался спиралью и уходил в ясное жёлтое небо. Трутень-шаара, служивший при нас комиссионером, объяснил, что происходит. Создается новый рой, сказал он. Его жужжащий голос исходил от динамика, прикрепленного к тораксу, и трутень походил на чревовещателя. Создается новый рой, продолжил он, и мы имеем честь присутствовать при брачном вылете новой Королевы-матки со всем её сопровождением.

Всё это очень интересно, сказал наш Старик, но это не позволяет кораблю вовремя закончить погрузочно-разгрузочные работы.

На это трутень-шаара ответил, что он и сам в молодости был астронавтом, и его корабль неоднократно посещал Землю и ее колонии человеком планеты во время человеческих праздников. Как трутень он ничего против праздников не имеет, однако шаара празднуют те события, которые имеют место сейчас , а не сто лет назад. В любом случае, праздник есть праздник.

Старик понял намек и пригласил его в свою каюту отведать чего-нибудь по такому торжественному случаю. Когда они покинули офицерскую кают-компанию, Мэннинг подошел к старшему помощнику.

— В конце концов, сэр, праздник есть праздник, — сказал он. — А правила Гильдии гласят, что за исключением крайних случаев, местные праздники распространяются и на экипаж космического корабля…

— О, да, конечно! — ответил старпом. — Все желающие могут сойти на берег. Ну, появится в этой хваленой парилке еще несколько трутней — так этого никто и не заметит.