Я ещё раз посмотрел на унылую физиономию «студента» и пожал плечами:

— Какая разница? «Ты», «вы»… Главное, чтоб информация была не «с потолка». Если его смерть каким-то образом связана с его старой работой, нам предстоит выкручиваться и придумывать версию, объясняющую, почему мы не можем раскрыть это дело. Потому как в данном случае раскрыть его нам просто не позволят… Придется каким-то об разом перепихивать это дело «старшим братьям». Сами со творили, сами пусть и разбираются.

— Сергей… — предостерегающе начал Калинкин.

— Что? — отозвался я. — Это не эмоции, это практика. Не помню ни одного дела, связанного с КГБ или партийными шишками, которое нам позволили бы раскрыть. Значит, его следует полностью передать в их компетенцию, по тому как «мальчиками для битья» оказываемся, в конечном итоге, именно мы. Формально, но неприятно. Это — практика. Вот пусть среди своих они «крайних» и ищут.

— Сергей, — вздохнул Калинкин, — давай-ка я тебе представлю особого уполномоченного ФСБ капитана Петрова.

— Разумеется, «Ивана Иваныча»? — язвительно предположил я, протягивая для приветствия руку. — А я — Русаков, капитан уголовного розыска Русаков Сергей Владимирович.

— Наверное, вы будете смеяться, — грустно сказал «студент»-уполномоченный, — но меня зовут… Пётр Петрович…

— Как угодно, — легко согласился я. Петров вяло пожал мою руку и заметил:

— Только версию о причастности спецслужб в этом деле можно отбросить сразу.

— Это ты так решил, потому что убийство произошло на почве грабежа?

— Не «ты», а «вы», — умоляюще поправил меня Калинкин.

— Ничего, ничего, — успокоил его Петров. — Если Сергею так удобнее, я не возражаю. Тем более что вместе нам предстоит работать довольно-таки долго, и потому…

— Я работаю один, — вызывающе улыбнулся я. — И только один. Предложение о совместной работе я автоматически расцениваю как предложение путаться под ногами. Так что, Пётр Петрович, лучше я буду называть вас на «вы»… Хотя, должен признаться, на «важняка» ФСБ ты… вы не очень похожи.