— Там еще одна, — крикнул мне Адриан. — Только она прикована и голая.

Подобрав валявшуюся секиру, он вновь нырнул в надстройку. Послышался лязг металла о металл, хруст обшивки.

Он вновь появился, и уже не один.

На руках Адриан держал дородную длинноволосую блондинку. Волосы чистого платинового оттенка мели палубный настил, ноги своей длиной превосходили всякое воображение, а высокие полные груди поднимались торчком, как два холма безупречной формы.

Было видно, что удерживать на руках это чудо природы Адриану удается не без труда.

Послышались удивленные и одобрительные возгласы, соленые шуточки и соответствующие советы — как поступить младшему боцману. Сделав вид, что не слышит, Адриан бережно понес свою добычу на «Левиафан».

Его проводили завистливыми взглядами, но окрик Мустафы заставил матросов вернуться к работе.

Перекидав наконец бесчувственных пленников в трюм, мои подчиненные принялись потрошить трофейное судно.

Выкатывали по сходням бочонки с солониной и пивом, перетаскивали на «Левиафан» мешки с мукой и сушеной рыбой. Пятеро матросов чертыхались, согнувшись под тяжестью паруса. Ничего не должно пропасть. Вот один из суетящихся на носу украдкой нагнулся и что-то поднял. Я сделал вид, что не заметил.

Не прошло и часа, как все три корабля были очищены от всего, что представляло хоть какую-то ценность.

Двое пробежали навстречу друг другу от носа и кормы драккара, внимательно глядя, не забыли ли чего, потом сноровисто забрались обратно на палубу «Левиафана»

Секира в руках Ингольфа взлетела вверх. Молодецки хэкнув, он ударил в борт драккара, и тут же — еще раз. После второго удара из-под лезвия хлынула вода.

Подтянувшись на одной руке (не выпуская из другой руки топор), он легко вскочил обратно на палубу.

Через пять минут, развернув паруса к ветру, мы двинулись прочь от места, где, оставив после себя несколько мелких водоворотов, в глубине скрылись три ладьи викингов.