Незнакомец поднял стакан и посмотрел поверх него на крупье, который раскладывал фишки достоинством в двести долларов.

— Ставлю на десятку за себя и за бросающего, — сказал он.

— Вам не нужно… — начала было Джесси.

— Джесси, милая, бросай уже, — взмолился Кут, затем повернулся к крупье и сам взял еще две фишки. — Ставлю деньги на эту юную леди. На десятку для меня и для нее, пожалуйста.

Фишки легли на стол.

Еще несколько человек поставили свои фишки на десятку, многие из них были поставлены за нее. И она почувствовала, что лицо ее заливается краской.

— Спасибо, — пробормотала она, глядя на человека, который не сводил с нее глаз. Теперь напряжение было доведено до предела. Так называемая десятка хорошо оплачивалась.

Но если она проиграет, все эти деньги пропадут. Ее мужественный благотворитель сказал:

— Не волнуйтесь. Точно выпадет десятка. А даже если и нет, все будет хорошо. Я никогда не ставлю больше, чем могу позволить себе проиграть.

Жаль, что Джесси не могла сказать то же самое. Но в тот момент она была в отчаянии. Если она не вернется с деньгами, то не сможет оплатить пребывание Тимоти в доме престарелых. Она живо представила себе лицо мистера Хоскинса и как он спокойно говорит ей: «Мне жаль, мисс Спархоук, но мы не можем ничего поделать. Я и так был очень терпелив. Но если я не получу эти три тысячи долларов к завтрашнему утру, вам придется подыскивать ему другое жилье».

Она ненавидела Хоскинса. Этого недоумка с тонкими губами и длинным носом. Он был всего лишь управляющим в доме престарелых Хорторна, ему не приходилось проводить время с Тимом. А Тим любил санитара Джимми Бритина и медсестру Лиз Фриз. И еще доктора Джо — чудесного человека, который работал в доме престарелых и делал пожертвования для местных приютов.