Смуглая красавица села у окна и своими изящными пальцами принялась перебирать струны на старинной цитре-чжэн. Шэси играла мелодию «Бутон ожидает росы», и под завершающие аккорды в покои очаровательной наложницы вошел император Жоа-дин.

Шэси немедленно отложила цитру и склонилась перед императором в глубоком поклоне.

— Не прячь своего лица, милая, — сказал ей император, исполняясь весеннего чувства. — Я прибыл к тебе, чтобы узнать, так же ли ты хороша, как твои дары.

Шэси подняла голову и откровенным взглядом посмотрела на императора.

— Я счастлива отдать владыке все, что он пожелает, — сказала она.

В это мгновение красота Шэси из рода Циань была поистине ослепительна.

Весь вечер и всю ночь из покоев Лаковой Шкатулки доносились то веселый смех, то звон золотых чаш, то звуки цитры, то вздохи и стоны, исполненные страсти. Утром один из главных евнухов, держа в руках особый свиток и кисть для письма, вошел в спальню, где почивали, положив друг другу головы на плечи, император и драгоценная наложница.

Евнух деликатно позвонил в колокольчик, висевший у него на поясе.

— Что такое? — просыпаясь, недовольно воскликнул император.

— Простите, владыка, но ваш ничтожный раб пришел сообщить, что согласно правилам дворцового расписания вашему величеству следует покинуть наложницу. Уже утро.

Тут проснулась и Шэси и при этом бросила на евнуха далеко не миролюбивый взгляд.

— О, эти дворцовые правила! — фыркнул император. — Но что поделать! Государственные дела ждут.

— Мои глаза ослепнут от слез, пролитых в разлуке с вами, владыка, — прошептала Шэси.

— Я вернусь, — пообещал император, целуя наложницу в ямочку на подбородке — эта ямочка особенно его пленила. — Я возвел тебя в ранг драгоценной наложницы, мой прелестный цветок. И нынче же вечером жажду снова вдохнуть твоего аромата.

— Простите, владыка, — не унимался евнух. — Но согласно внутреннему распорядку я должен записать...