Эти стихи написала на своем бумажном окне наложница Нэнхун, прозванная Лунным Светом. Написала и отерла тихие слезы, слишком часто в последнее время появлявшиеся на ее дивных глазах.

— Может быть, вы хотите чаю, госпожа? — спросила у Нэнхун ее маленькая служанка. — Я немедленно согрею и подам. Или, если угодно, можем заняться плетением или вышивкой.

— Нет, спасибо, милая Юй, — сказала служанке Нэнхун. — Мне ничего не хочется. Сердце мое осыпано снегом, как магнолии в парке Белого Феникса.

— Печаль убьет вас, госпожа! — воскликнула Юй. — Вы и без того похудели и...

— Подурнела? Я подурнела лицом? — испуганно воскликнула Нэнхун. — Скорей подай мне зеркало, девочка!

— Простите, госпожа, я не хотела этого сказать!

— Я не обижусь на тебя! Просто подай зеркало. Юй подала госпоже зеркало из полированной бронзы и украдкой вздохнула. Нэнхун посмотрела на себя и вздохнула тоже.

— Да, я превратилась в настоящую уродину, — грустно сказала она. — Под глазами у меня круги, румянец пропал, и лицо стало как у мертвого оборотня, восставшего из могилы! Потому император и презрел мои дары! Он от кого-то, верно, прослышал, что я некрасива!

Она отшвырнула зеркало и залилась слезами. Юй бросилась утешать девушку:

— Что вы, что вы! Вы очень красивы, моя госпожа! Просто вы слишком предались горю. Совсем не выходите погулять в сад, заперлись в покоях, словно затворница из обители Светлых Дев, и только и делаете, что тоскуете.

— Все это потому, что я влюблена, — прошептала Нэнхун. — И, увы, влюблена безответно. Мое сердце отдано владыке Жоа-дину.