— Да. Я надеялась, что привлеку внимание государя этими безделками...

— Безделками?! Да вы над ними ночей не спали!

— Я отдала их надзирающему евнуху, а тот должен был передать мои дары господину Лукавому Коту, чтобы тот в свою очередь преподнес панно и игрушку государю. Но вот прошло уже немало времени, а никто не передал мне от государя даже ответного письма. Видно, ему не понравились мои дары. И теперь я пребываю в тоске и сохну, будто ива у ручья с отравленной водой..

Нэнхун посмотрела в затянутое бумагой окно. Начертанные ею иероглифы выглядели великолепно — словно руку к ним приложил сам бессмертный Учитель Каллиграфии, Небесный Чиновник Лиян.

— Госпожа, — подала голос маленькая Юй. — Я не хотела огорчать вас, но среди дев дворца Восточного Ветра ходят слухи...

— Я не люблю сплетен, ты же знаешь.

— Но, тем не менее, выслушайте. Знаете ли вы, что госпоже Шэси, прозванной Лаковой Шкатулкой, пожалован ранг драгоценной наложницы? Знаете ли, что государь весьма часто посещает ее и прилежно совершает на ее ложе обряды ветра и луны? Говорят также, что государь весь исполнен к Шэси весенним чувством и позволяет этой наложнице делать все что угодно. Она будто бы даже присутствует на государственных советах, хотя и сидит там, как и положено женщине, за ширмой.

— Что ж, — сказала Нэнхун, бледная, как лист дорогой рисовой бумаги. — Я не стану завидовать избраннице и осуждать выбор государя, — кто я такая, чтоб делать это! Но значит, сон мой оказался обманом, и после этого я не. хочу жить. Благодарение небесам, коса у меня достаточно длинна и крепка, чтоб на ней удавиться.

— Да простит вас Небесная Канцелярия за такие ужасные слова! — воскликнула служанка. — Что это вы выдумали — лишать себя жизни во цвете лет! Тем более что вы еще не до конца дослушали мой рассказ.

— Ах, и верно. Говори, милая Юй.

— Я знаю, что сплетни вам неприятны, моя госпожа, но я должна вам сказать, что во дворце Восточного Ветра ни одна наложница не испытывает дружелюбных чувств к Лаковой Шкатулке.