Из паланкина показалось круглое красное лицо. Черные глаза сердито щурились. Он высунул руку и вяло шевельнул толстым указательным пальцем. В то же мгновение к Тин-Фу подбежал верткий человечек – до этого он вился возле дверцы паланкина, готовый выполнить любое поручение находящегося внутри господина.

– Мой повелитель желает знать, что здесь происходит? – вопросил он у Тин-Фу строго.

Тот вежливо поклонился сперва в сторону паланкина, а затем и верткому человечку.

– Я всего лишь беседую с моим наставником! – ответил он, и ни один мускул на его лице не дрогнул, предательски намекая на возможность улыбки.

Верткий человечек сердито огляделся по сторонам.

– Но я не вижу здесь никакого наставника! – воскликнул он наконец. – Это всего лишь дорожный посох, сбитый и кривой!

– Но поверх него надета шапка, – возразил Тин-Фу, – а эта шапка принадлежала великому мудрецу! Разве не сказано: «Надлежит воздавать почести сану и титулу, невзирая на внешность носящего сан и титул»?

Сбитый с толку, доверенный слуга важного господина обернулся к паланкину. Он явно не знал, что ему надлежит делать. Не то проучить наглеца, не то посмеяться над ним и дать ему пару монет.

Но важный господин в паланкине решил по-своему.

– Ты остроумный малый, – вымолвил он. – Чтобы найти ответ, тебе не приходится лазить к себе за пазуху.

– Это так, – с низким поклоном отозвался Тин-Фу, – я предпочитаю извлекать слова из-за чужих пазух, поэтому-то меня и называют вором и бьют палками везде, где только ловят на воровстве.

Господин засмеялся.

– Я хочу видеть тебя в своем дворце, – сказал он. – У меня сегодня был хороший день. Властелин пожаловал меня званием Второго Советника, и я намерен поделиться моей удачей, дабы она не вздумала меня покинуть, сочтя скупердяем.