– Здравствуй, Маш.

– Здравствуйте, Юрий Михайлович. Сегодня вы?

– Угу. И дело это, судя по всему, сунут тоже мне. Ты как, уже оклемалась?

– Как видите.

– Ну и отлично. Работай, а я пойду доложусь. Трубу в машине оставил.

Следователь, подтянув брюки и задирая ноги еще выше, двинулся к своей машине. Он был похож на старую цаплю.

– Когда, по-твоему, наступила смерть? – спросила Мария у криминалиста Скорикова.

– Думаю, пару часов назад, – ответил тот.

– При девушке найден паспорт на имя Ирины Викторовны Романенко, – пробасил Толя Волохов. – Восемьдесят шестого года рождения.

– Стас, – обратилась Маша к оперативнику Данилову, – позвони в управление, пусть пробьют по нашей базе.

– Хорошо, Марусь.

Данилов полез в карман за телефоном. Мария снова взглянула на криминалиста Скорикова:

– Можно я?

– Само собой, – сказал Скориков и отошел в сторону.

Мария присела на корточки рядом с телом девушки. Вдохнула ноздрями воздух и ощутила едва уловимый запах парфюма. Дорогого парфюма. Аромат немного приторный и очень навязчивый…

Она ожидала почувствовать другие запахи, более неприятные, но, к своему удивлению, поняла, что никаких других запахов нет. Поначалу это привело Марию в замешательство, но через несколько секунд она вспомнила, что это дизосмия. Функциональное расстройство, часто возникающее у людей, переживших стрессовую ситуацию или психическую травму (об этом ей рассказывал на одном из сеансов доктор Козинцев). Мозг отказывается воспринимать определенные запахи, особенно неприятные.

Маша сосредоточилась на изучении тела. Девушка была молодая, не больше двадцати пяти лет. Красивое лицо, чувственные губы, хорошая фигура. Кожа уже приобрела характерную мертвенную бледность, но все еще было видно, что при жизни девушка не забывала ходить в солярий. На лице у погибшей Мария разглядела ссадины и царапины.