Руки вспархивали у нее перед носом, как два жирных мотыля.

– Даже мне удается вас смутить, что уж и говорить!

Она вонзила пухлый указательный палец в свою впалую грудь.

– Каждый раз, как ваш взгляд останавливается на мне, я так и слышу, как вы спрашиваете себя, как такая громадная голова могла вырасти на таком тщедушном обрубке!

Ошибочка, у меня были свои мысли на этот счет: удачный пример психоанализа. Голова в порядке, а вот тело – ни к черту. Голова пользуется своим здоровьем в полной мере; одна голова наслаждается благами этой жизни.

– Я так и вижу, как вы штудируете историю моих скрытых переживаний: несчастная любовь для начала, или слишком рано осознанная абсурдность этого мира, наконец, все то же исцеление психоанализом, который вынимает сердце и бронирует мозг, волшебный диванчик, где решаются все проблемы, не так ли? Эгоцентризм прежде всего – скажете, нет?

(Вот блин!..)

– Послушайте, Ваше Величество...

– Вы единственный из моих подчиненных, кто открыто называет меня «Ваше Величество», – остальные делают это у меня за спиной, – и вы хотите, чтобы я обходилась без вас?

– Слушайте, мне надоело, я ухожу, вот и все.

– А как же книги, Малоссен? – завопила она, выпрямившись, как пружина. – Как же книги?

Широким жестом она указала на стены своей кельи. Голые стены. Ни одного тома. И тем не менее мы словно оказались в самом сердце Национальной библиотеки.

– Вы о книгах подумали?

Белое каление. Глаза вылезают из орбит. Сиреневые губы и здоровенные, побелевшие от напряга кулаки. Вместо того чтобы раствориться в кресле, я тоже вскочил на ноги и в свою очередь заорал:

– Книги, книги, это слово не сходит у вас с языка! Назовите хоть одну!

– Что?

– Назовите хоть одну, название какого-нибудь романа, все равно что, крик души, ну же!