- Я говорю, что домишко с привидениями.

- Расскажите мне, как вы туда ходили.

Он добродушно рассмеялся и включил фары. Впереди лежала пустынная аллея, обсаженная соснами и елями.

- Это началось как детская забава. Вспомните, это ведь был 1951-й, и детишки еще не научились нюхать бензин из кульков, а ведь чем-то они должны были заниматься. Я много играл с ребятишками из Угла... так еще называют Южный Салем?

- Да.

- Особенно с Дэви Баркли, Чарли Джеймсом - его все звали Сынок, Гарольдом Робертсоном, Флойдом Тиббитсом...

- С Флойдом? - вздрогнула она.

- Да, а вы его знаете?

- Я его уже забыла, - сказала она и, боясь, что голос ее выдаст, заторопилась продолжить: - Сынок Джеймс здесь, у него бензозаправка на Джойнтер-авеню. Гарольд Робертсон умер. Лейкемия.

- Они старше меня года на два. У них был клуб. Закрытый, разумеется. Только Кровавые Пираты, и не меньше трех рекомендаций для вступления. - Он хотел говорить легко, но в его голос пробилась старая горечь. - А я был упрямый. Единственная вещь на свете, к которой я стремился... по крайней мере, в то лето... - это стать Кровавым Пиратом. В конце концов они смилостивились и назначили мне испытание, которое Дэви придумал на месте. Мы все отправлялись к Марстен Хаузу, а я должен был войти и принести что-нибудь изнутри. Как добычу. - Он издал смешок, но во рту у него пересохло.

- И что же произошло?

- Я влез в окно. Дом все еще был полон дребедени - через двадцать лет. Газеты, должно быть, вынесли во время войны, но все остальное было не тронуто. В передней, на столе, лежал такой, знаете, снежный шар. Видели такие? Внутри домик, и, если встряхнуть эту штуку, идет снег. Я положил его в карман, но не ушел. Я хотел действительно испытать себя. Поэтому я поднялся туда, где Марстен повесился.

- О, Боже!

- Вам не трудно достать мне сигарету? Я пытаюсь бросить, но сейчас она мне нужна.