А эта история...

Ни "Дочь Конуэя", ни "Воздушный танец" не заставляли предполагать такого мрачного умонастроения. В первой книге дочь священника сбежала из дому и, бродяжничая, объездила всю страну автостопом. Во второй Фрэнк Баззи, бежавший заключенный, начал новую жизнь механиком в соседнем штате и случайно попался опять. Обе книги были яркими, энергичными, и раскачивающаяся тень Губи Марстена, отраженная в глазах девятилетнего мальчишки, явно не лежала на них.

Словно заколдованный, ее взгляд обратился к западу, туда, где ближайший к городу холм заслонял звезды.

- Вот и я, - услышала она. - Надеюсь, это вам понравится.

- Посмотрите на Марстен Хауз, - отозвалась Сьюзен.

Он посмотрел. В доме горел огонек.

Выпивка закончилась, полночь прошла, луна почти села.

- Ты мне нравишься, Бен. Очень.

- И ты мне тоже.

- Я хотела бы увидеть тебя снова, если ты хочешь.

- Да.

- Но не торопись. Не забывай, что я только девчонка из провинции.

Он улыбнулся:

- Все это так по-голливудски! Но по хорошему Голливуду. Теперь мне поцеловать тебя?

- Да, - отозвалась она серьезно, - самое время.

Они оба сидели а креслах-качалках, и движение превратило поцелуй во что-то совсем новое, легкое поначалу, но быстро крепнущее. Она ощутила запах-привкус рома и табака и подумала: "Он меня пробует". Эта мысль пробудила в ней тайное чистое волнение, и она прервала поцелуй, пока это волнение не завело ее слишком далеко.

- Увы! - произнес он.

- Придешь к нам обедать завтра? - спросила она. - Могу поручиться, наши будут рады.

Сейчас она действительно могла поручиться.

- А еда домашняя?

- Самая домашняя.

- Замечательно. Я ем невесть что с тех пор, как я здесь.

- Как насчет шести часов? Мы в Стиксвилле ранние пташки.

- Чудесно. Кстати, о доме - я лучше тебя отвезу.

В машине они молчали, пока не увидели огонек на холме, тот, что ее мать всегда оставляла гореть, пока не вернется дочь.