Проходя мимо книготорговой кельи, он задержался и рассеянно взглянул на прилавок. Тут присутствовала весьма разнообразная литература: «Методы шлифовки дубовых алтарей», «Основы научной казуистики», «Критика логических посылок и модусов», «Энциклопедия юного протоиерея», «Записки раскаявшегося протестанта»; а также — большой выбор современной художественной литературы: бестселлер «Подстава для Христа», серия «Бешеный апостол» да и много еще интересных книг.

Поп, торгующий в этой келье, долго приглядывался к нему, водя красноватым носом и теребя толстыми пальцами импортный подрясник.

— Самиздатом интересуемся? — наконец спросил служитель.

Он поднял глаза.

— Есть свежий боевик «Марш Иуды». Тираж небольшой, так что бери, пока не расхватали! — быстро отчеканил поп.

Сглотнув, он отошел от прилавка и направился в сторону Издательского дома «Кармада». «Только бы напечатали», — думал он, шагая мимо людей, которые расплывались на бесчисленное множество черных пятен.

Черные одеяния граждан Иерусалим-Сити делали город похожим на разветвленную сеть каналов, заполненных темными водами, мерно текущими непроглядными потоками, извивающимися на поворотах улиц, бурлящими на перекрестках, превращающимися в черные моря на площадях и в нитевидные лиловые ручейки в переулках. Попадая в эти воды, человек ощущал прилив непонятной энергии, которая струилась между мрачными волнами, шквалами и всплесками, и наполнялось его тело радостным дрожанием, предвкушением встречи или разлуки, а душа — полнотой и достаточностью бытия. И человеку более ничего не было нужно.

Одернув старую рясу польского покроя, он вошел в здание «Кармады».

На сотню верст вокруг не было души живой. Деревушка эта в три постоялых двора спряталась в лесочке махоньком, березовом. Сколько весен и зим она тут стояла, никто и не помнил, да и кому было помнить — кривой бабке Агафье девяноста лет от роду или деду Прохору, что через колодец прыгал от сумасбродства?