14 марта 1975 года, пятница.

Сергей Щербаков

Винтокрыл закладывает крутой вираж, заходя к бухте со стороны гор.

- Приготовиться! С богом!

В иллюминаторах виднеются редкие городские огни. Наплывают, накатываются, и кажется, что под гондолой не горняцкий поселок, притулившийся рядом с базой пограничников, а по меньшей мере столица небольшого государства. Брюссель какой-нибудь.

А вот и база. Катера и сторожевики у пирса, темные казармы. Скорее всего база полупуста - всех выгнали охранять морской рубеж. Тем лучше.

Винтокрыл разворачивается еще раз, устремляясь к земле по крутой спирали, и выравнивается так неожиданно, что десантников кидает друг на друга.

- Пошли!

В распахнутые двери - удар мороза. Винты бьют яростным бесшумным ветром, рождая метель, и солдаты по двое слаженно прыгают в снежные вихри.

Оживают наушники поясной рации.

- Рассредоточиться! Казармы окружить! Второму взводу занять оружейный склад!

Тихо хрустит снег под ногами. Вообще стоит противоестественная тишина. Над головой стремительно проносится войсковой винтокрыл, похожий на распятую черную чайку.

И внезапно, резко - тихое шлепанье глушеных выстрелов. В ответ раздается грохот "кольта", но почти моментально обрывается. Несколько пуль вонзаются в сугроб совсем рядом. Поганая штука этот сорок пятый калибр.

- Прикрытие снято, - сообщает рация. - Свет! И ночь превращается в день.

Рига, 18 сентября 1979 года, вторник.

Анджей Заброцкий

Часы над перроном показывали ровно без четверти три - точно, как и мои "офицерские", подаренные братом к двадцатилетию. Я проторчал на вокзале добрых два часа, продрог, несмотря на куртку, и дико проголодался.

- Поезд из Двинска прибывает на четвертый путь второго перрона.

- Спасибо, - поблагодарил я девушку-диспечера на тот случай, если громкоговоритель оборудован еще и микрофоном, и отклеился от столба, который подпирал последние полчаса.