В отдел я в тот день явился первым. На моем столе, поверх груды папок, уютно устроился акт баллистической экспертизы.
«Пуля, послужившая причиной смерти покойного фон Садовница…» Восхитившись этой потрясающей фразой, я прервал чтение и заглянул в блокнот, чтобы убедиться, что покойного профессора звали все-таки фон Садовиц, а не Садовниц, как записали в акте, «…по своим характеристикам совпадает с теми, которые в ходе экспертизы показали пули, выпущенные из пистолета «беретта» 22-го калибра, представленного на экспертизу как вещественное доказательство номер один. Данные пули не совпадают ни с одним образцом, имеющимся в картотеке. Проверка серийного номера пистолета показала, что он не был реализован и вообще не поступал в продажу на территории Российской Империи, а также не ввозился в страну законным путем». Отлично. В смысле совсем даже наоборот. Нигде из нашей «беретты» до этого не стреляли, и вообще ее в России быть не должно. Скорее всего ввез ее какой-нибудь турист или туристка, наслушавшаяся рассказов о страшных русских мужиках и медведях и не захотевшая почему-то регистрировать эту безделушку на таможне. Протащить-то ее проще простого – бомбисты вон пулеметы через границу провозят, и ничего. А нам что теперь прикажете делать? Опрашивать всех отъезжающих из империи: «Простите, это не у вас украли незаконно ввезенный в страну пистолет, которым на днях в Риге было совершено убийство?» Полный капут. Преступники возникли ниоткуда и ушли в никуда, оставив после себя труп, а около трупа пистолет, также возникший из ниоткуда. Причем если у бандитов есть хоть капля мозгов (а у них, судя по всему, серого вещества гораздо больше одной капли), то они сейчас находятся никак не ближе Уральского хребта. А дело повиснет на нашем отделе мертвым грузом. Я переправил акт на стол Старика и едва успел вернуться назад, как в комнату ввалились Приходько и Круминг. Дверь за ними с грохотом захлопнулась. Приходько обернулся и с ненавистью посмотрел на пружину.