— Альв, Истома! — Дирмунд подозвал приближенных. — Как откроются торговые пути, поедете в Альдегьюборг, Ладогу, как еще называют этот город. Теперь запоминайте: дождетесь там Хельги, молодого ярла из Халогаланда, сына Сигурда, найметесь в его дружину. И через верных купцов будете присылать мне донесения обо всем, что он делает. Истома, ты умеешь писать рунами?
— О да, боярин Дир.
— Тебя, Альв, не спрашиваю. Знаю. Всё запомнили?
Оба — и Истома, и Альв — молча кивнули.
— Ну, тогда в путь.
— А этот, третий? — вспомнил вдруг Альв. Дирмунд — к большой радости Истомы — отмахнулся.
— Волки выполнят нашу работу, — туманно пояснил он.
— Волки? — вздрогнув, переспросил Альв. — Так они поди ж уже сожрали наших коней вместе с охраной. Как же мы вернемся?
— Вернемся, — успокоил боярин. — Окрестные волки не тронут наших коней и к утру расправятся с беглецом... Да, этого тоже подвесьте на дубе... — Он кивнул на истерзанное тело Бажена, и злобная усмешка скривила его тонкие губы.
А Найден, сидя на вершине сосны, вдруг услыхал песню. Она звучала совсем рядом, со стороны реки. Прислушавшись, парень даже разобрал слова:
Люди! И поют весенние песни — веснянки. Ну правильно, что же еще им петь в этакую пору? Конечно, веснянки, чтоб лето было хорошее, чтоб урожай. И славить весну, по обычаю, надо на реке, возле проруби, пока солнце не встанет. А лед-то уже не крепок, усадист. Поди, и провалиться можно. Да ведь дело важное, как тут без риска? Такие песни всей деревней поют, сначала одна деревня, потом другая, так и переходит песня от селенья к селенью.