Ловко обогнув скалы — видно, кормчий хорошо знал фарватер, — лодка подошла к причалу. Один из сидевших на веслах соскочил на скользкие камни и, схватив веревку, быстро привязал суденышко к пирсу. Бросив ему кормовой конец, кормщик — молодой смуглый парень — тоже вылез из лодки, за ним поднялся на причал высокий человек с узким красивым лицом и темными мокрыми волосами. Велев остальным ждать, кормщик и узколицый, не оглядываясь, быстро пошли к усадьбе. Справа от них шумел водопад, окутанный радужной пеной, от этого водопада и прозвали залив Бильрест-фьордом — Радужным. Войдя во двор усадьбы, прибывшие удивленно переглянулись — уж больно запущенным выглядело хозяйство. Прохудившаяся крыша амбара, давно не ремонтированный сарай, клочья старого сена и щепки, валяющиеся по всему двору. Из коровника доносилось недовольное мычание.

— Эй, слуги! — крикнул узколицый. — Дома ль хозяева?

— Да нет никого, — обернувшись, ответил один из слуг. — Все в Скирингсалле с хозяином, Хельги-ярлом.

— А, так Хельги-ярл, выходит, в Скирингсалле?

— Да, там. И хозяйка Сельма с ним.

— А где же хозяйка Гудрун?

— Какая хозяйка Гудрун? — удивился слуга, а его напарник бросил на землю топор:

— Вы, видно, поминаете старую госпожу? Так три года прошло, как померла она.

— А, вот как...

— В один год со старым кузнецом Велундом.

— Что? Так и Велунд умер?

— Да, он умер. Ненадолго и пережил старую хозяйку. Как почувствовал, что время ему умирать пришло, так дождался бури, сел в лодку — с той поры его и не видели... Молодой-то ярл был тогда в походе с Железнобоким Бьорном, а когда возвратился — горевал очень по Велунду. Так никто не горевал и по старой хозяйке.