— Все стрелы истратил? — поглядев на тетерева, недоверчиво осведомился Истома.
— Все как есть, чтоб меня Род забрал, — поклялся Найден, глядя на Истому веселыми, чистыми, как родниковые льдинки, глазами. — Увертливый попался. Да и темновато уже...
— Ладно, — махнул рукой Истома и, отдав тетерева Поздею, отправился в избу.
Найден проводил его взглядом и усмехнулся. Не нравился ему этот Истома. Слишком уж хитер, пронырлив. Да и хлипкий он какой-то, низкорослый, гадливый, недаром прозвали — Истома Мозгляк.
Найден украдкой потрогал оберег под рубахой. Разве ж без оберега солживил бы пред Перуновым дубом? А так... Нездешним был Найден, с севера, из словен ильменских, что жили у самого Нево — озера-моря, да не Перуну поклонялись, а владыке подземелий Велесу да подводному богу Ящеру. Вот такого-то ящера — небольшого, из светлой бронзы — и носил Найден на шее. Ящер помогал, — еще бы, недаром ведь многие так и прозывали народ Найдена — люди Ящера. Потому и не очень-то боялся парень Перуна, знал — ежели что, заступится Ящер. Вот и сейчас... Глядя вслед Истоме, отчего-то заподозрил Найден неладное. Что-то здесь было не так. Не понятно вот только — что? Вроде бы всё как и должно быть — капище, Перунов дуб, тайная жертва для тайного дела... Жертва... А где она, жертва-то? Тетерева уже жарили, никаких петухов-кур с собой не тащили, да и... Впрочем, а зачем тащить? Когда жертвы сами шли своими ногами. Найден вдруг похолодел, поняв, кто именно обречен на заклание. Кто-то из них, слуг, — Важен, Поздей или сам он, Найден. Вон и Мозгляк странно себя ведет — все топоры тишком от кострища убрал, спрятал подальше. Да и лук забрал, и про стрелы не напрасно выпытывал. Что ж делать-то? Бежать куда ни глядя? Так ночь, да и места вокруг глухие, незнаемые. В этакой-то чащобе живо пропадешь-сгинешь, не поможет и Ящер.