- Увидим, - ответил я, - говорите, профессор...

Он кивнул головой и, показывая на ряды этих железных ящиков, сказал:

- Вы разбираетесь в электронных мозгах?

- Лишь настолько, насколько это требуется для космической навигации, - отвечал я. - С теорией у меня, пожалуй, плохо.

- Я так и думал. Но это неважно. Слушайте, Тихий. В этих ящиках находятся самые совершенные электронные мозги, какие когда-либо существовали. Знаете, в чем состоит их совершенство?

- Нет, - сказал я в соответствии с истиной.

- В том, что они ничему не служат, что абсолютно ни к чему не пригодны, бесполезны, - словом, что это воплощенные мной в реальность, обличенные в материю монады Лейбница...

Я ждал, а он говорил, и его седые усы выглядели в полумраке так, словно у губ его трепетала белесая ночная бабочка.

- Каждый из этих ящиков содержит электронное устройство, наделенное сознанием. Как наш мозг. Строительный материал иной, но принцип тот же. На этом сходство кончается. Ибо наши мозги - обратите внимание! - подключены, так сказать, к внешнему миру через посредство органов чувств: глаз, ушей, носа, чувствительных окончаний кожи и так далее. У этих же, здесь, вытянутым пальцем он показывал на ящики, - внешний мир там, внутри них...

- Как же это возможно? - спросил я, начиная кое о чем догадываться. Догадка была смутной, но вызывала дрожь.

- Очень просто. Откуда мы знаем, что у нас именно такое, а не иное тело, именно такое лицо? Что мы стоим, что держим в руках книгу, что цветы пахнут? Вы ответите, что определенные импульсы воздействуют на наши органы чувств и по нервам бегут в наш мозг соответствующие сигналы. А теперь вообразите, Тихий, что я смогу воздействовать на ваш обонятельный нерв точно так же, как это делает душистая гвоздика, - что вы будете ощущать?

- Запах гвоздики, разумеется, - отвечал я.