– Ты его так сильно ненавидишь?

– Он губит мою жизнь, Джимми. Он высасывает из меня жизнь. Ты знаешь, что он со мной проделывает.

– И ты не можешь просто уйти от него?

– Он говорил, что со мной будет, если я попытаюсь. Я тебе рассказывала?

– Ты действительно думаешь, что он на это способен?

– «Я плесну тебе в лицо кислотой, Рита. Не в глаза, потому что я хочу, чтобы ты увидела, что с тобой сталось. И на сиськи, и между ногами, чтобы никто тебя больше не хотел, даже прикрыв лицо простынкой».

– Каков мерзавец!

– Джордж хуже мерзавца. Он – чудовище.

– Как можно такое говорить?

– Это не пустые разговоры. Он с радостью это сделает.

Джимми помолчал. А потом вынес приговор.

– Он заслуживает смерти.

– Этим вечером, Джимми.

– Этим?

– Бэби, я жду не дождусь, когда все закончится. И сделать это надо до того, как он прознает о нас. Я думаю, он уже начал что-то подозревать. Если же сомнений у него не останется…

– Вот этого бы не надо.

– Все будет кончено. Я получу свою кислоту, и только одному Богу известно, что он приготовит для тебя. Мы не можем дольше ждать.

– Я знаю.

– Сегодня он будет дома. Я позабочусь о том, чтобы за обедом он выпил побольше вина. По телевизору показывают бейсбол, и он захочет посмотреть игру. Он всегда смотрит бейсбол и обычно засыпает после третьего иннинга. Садится в кресло, кладет ноги на столик и засыпает.

Пока она все это рассказывала, ее рука покинула грудь, плавно сместилась пониже живота, поглаживая, пощипывая, вызывая ответную реакцию.

– Он будет в кабинете, – продолжала она. – Ты помнишь, где находится кабинет. На первом этаже, второе окно по правую руку от двери. Он включит сигнализацию, но я сделаю так, чтобы она реагировала только на двери. Есть там такой режим, на случай, что ты хочешь оставить окно приоткрытым. И окно в кабинет будет приоткрыто на пару дюймов. Даже если он почувствует сквозняк, то лишь закроет окно, но не запрет. А ты сможешь открыть его, не подняв шума. Джимми? В чем дело?