Потому что, когда подошло время решать, Барак оказался неумолим и настоял на своем.

- Израильской бюрократии нет равных, - сказал однажды вечером Барак.

- Равных нет, - согласился Рубинов, - но российская еще хуже.

- В России не был, - мрачно продолжал Барак. - Сегодня я попробовал поговорить о нашем проекте с начальником американского отдела, он самый влиятельный. Знаешь, что он сказал?

- Могу догадаться. "Не забивай голову чепухой. И без того работы полно."

- Точно. Никакого движения. Как головой об стенку.

- Твой любимый Сохнут...

- Нужно самим.

- Что? Отправиться во время, когда был разрушен Второй храм и агитировать евреев вместо галута совершить алию?

- А разве есть иной выход?

- Я вот о чем думаю... Если все верно, и если мы или твой Сохнут этим займемся... И все евреи как один - из всех веков и стран... Что же тогда будет с мировой историей? В каком мире мы окажемся? Кого изгнали из Испании? Кого сжигал Гитлер? Катастрофы не было, все живы, здоровы - и все в Иерусалиме двадцать первого века. От рождества одного еврея, который ведь тоже должен, по идее, оказаться среди нас. А что, Моше, может в этом и заключена тайна его исчезновения из гроба?

- Не говори глупостей, - резко сказал Барак. - Проповедник, каких много было в те времена. Пусть окажется здесь. Ты думаешь, он кому-то интересен? А что до истории, то с чего бы ей меняться? Она уже есть. И если ты путешествуешь по ней, выполняя волю Всевышнего и собирая всех евреев в эрец Исраэль, что может измениться в книгах, которые лежат на полках в твоей библиотеке или в музеях, где хранятся древние свитки?