
Наступило 9 января 1946 года. Кроу приехал по указанному в письме адресу в Бэрроуз
То, что этот дом некогда был великолепен, было неоспоримым, но очевидным был и тот факт, что в последнее время из-за невзгод войны его сильно запустили. Кроме запустения и общего унылого облика, присущего любой загородной усадьбе Англии в зимнее время, на Бэрроузе лежала печать какой-то мрачности. Было что-то гнетущее в его тусклых маленьких окнах, в кирпичных стенах, затаившихся в сени дубов и непроходимых зарослях кустов. Походка Кроу стала неторопливой и нерешительной, когда он вошел в усадьбу и, пройдя через скрипучие железные ворота и оставив позади подъездную аллею, побрел по заросшей шиповником тропинке к парадному входу.
После того как Кроу позвонил, массивная дверь резко распахнулась, и на пороге возник человек, больше напоминающий привидение, — сам Джулиан Карстерз, чей облик совершенно расходился с тем, каким представлял его себе молодой секретарь. Карстерз выглядел так, что даже та малость, которая осталась от сдержанной, но неистребимой жизнерадостности Кроу, немедленно испарилась. Внешность хозяина оказалась поистине зловещей.
Не представившись, даже не протянув руки, Карстерз провел его по мрачному коридору в гостиную — темную комнату, где тени, казалось, были нарисованы прямо на дубовых панелях. Там, включив тусклую лампу, Карстерз наконец представился и предложил посетителю сесть. Но руку гостю он так и не протянул.
