- А что случится, если убьешь? Нет, серьезно?
Молодой человек рассмеялся.
- Не знаю. Честно говоря, я даже не люблю об этом думать. Может быть, именно поэтому я хочу, чтобы проблема разрабатывалась чисто теоретически. Если логически осмыслить ее до конца, мои наблюдения в Харуэлле должны быть неверны, потому что события во Вселенной реализуются (это вполне очевидно) независимо от времени, оно есть не более чем угол зрения, под которым мы на них смотрим и который сами им навязываем. Через сколько-то лет проблему, вероятно, назовут парадоксом Джеймисона, и пытливые математики, чтобы его разрешить, будут пачками отправлять на тот свет своих дедушек и бабушек. Нам с тобой следует позаботиться о том, чтобы наши внуки стали не учеными, а адмиралами или архиепископами.
Пока молодой человек говорил, доктор Джеймисон следил за девушкой, изо всех сил стараясь не дать себе дотронуться до ее руки или заговорить с ней. Веснушки на ее тонкой обнаженной руке, оборки платья ниже лопаток, крохотные, с облупившимся лаком ноготки на пальцах ног - все это было для него несомненным доказательством подлинности его собственного существования.
Он снял очки, и на какой-то миг взгляды его и молодого человека встретились. Молодой человек, осознав, как они похожи, как одинаково скошен у обоих лоб, по-видимому, смутился. Доктора Джеймисона охватило глубокое, почти отцовское чувство к нему, и, хотя мимолетно, он ему улыбнулся. Прямота и наивная серьезность, непринужденность и обаятельная неуклюжесть вдруг стали для него в этом молодом человеке важнее интеллектуальных достоинств, и он понял, что не испытывает к нему зависти.