Еще одна причина для страха. Пришел его час. В определенный момент Кашудас обычно начинал испытывать смутное беспокойство, которое означало, что ему пора выпить стакан белого вина, что организм, давно к этому привыкший, настойчиво требует свое.
И организм господина Лаббе тоже нуждался в этом. То был и его час. И словно в подтверждение видно было, как шляпник что-то говорит своему рыжему приказчику Альфреду, натягивает на себя тяжелое пальто с бархатным воротником.
Маленький портной спрыгнул со стола, схватил пиджак, повязал галстук и спустился по винтовой лестнице, крикнул куда-то в сторону.
- Я вернусь через пятнадцать минут.
Это было неправдой. Он всегда задерживался на полчаса, частенько на час, но уже многие годы неизменно возвещал, что возвратится через пятнадцать минут.
Надевая плащ, забытый и не востребованный каким-то клиентом, он услышал звон, донесшийся от дверей напротив. Господин Лаббе, подняв воротник, сунув руки в карманы, направился к площади Гамбетта держась вплотную к домам.
В свою очередь звякнул колокольчик и у двери маленького портного Кашудас устремился навстречу хлестнувшему его по щекам дождю, приотстав метров на десять от своего уважаемого соседа. На улице, где газовые фонари стояли вдалеке друг от друга и приходилось то и дело окунаться в черную тьму, они были совершенно одни.
Кашудас мог бы, сделав несколько быстрых шагов, догнать шляпника. Они были знакомы. Они здоровались, когда им случалось одновременно открывать ставни. Они говорили друг с другом в "Кафе де ла Пэ", где окажутся оба через несколько минут.