— Нет, — сказала Сеси. — Ты любишь меня. Меня.

— Но я опять боюсь тебя любить, — сказал Том. — Боюсь, что ты сделаешь мне больно.

— Очень может быть, — сказала Энн.

Нет, нет, думала Сеси, я буду любить тебя всем своим сердцем! Скажи это, Энн, скажи, что я буду его любить!

Энн молчала.

Том чуть придвинулся и тронул ладонью ее щеку.

— Я нашел работу в сотне миль отсюда. Ты будешь по мне скучать?

— Да, — сказали Энн и Сеси.

— Можно, я поцелую тебя на прощание?

— Да, — сказала Сеси прежде, чем Энн успела что-нибудь решить.

Он коснулся губами чужих для Сеси губ. Он поцеловал эти губы, его била дрожь. Энн окаменела.

— Энн! — сказала Сеси. — Да не сиди ты так! Обними его!

Энн не двигалась.

Том поцеловал ее еще раз.

— Я люблю тебя, — прошептала Сеси. — Я здесь, это меня ты видишь в ее глазах, и я люблю тебя, и буду любить, даже если она не будет.

Том отстранился и взглянул ей в глаза, он выглядел как человек, пробежавший без остановки сто миль.

— Я не понимаю, что происходит. На секунду…

— Да?

— На секунду мне показалось… — Он прикрыл глаза ладонью. — Ладно. Отвезти тебя домой?

— Да, — кивнула Энн Лири. — Пожалуйста.

Том устало тронул с места. Они ехали под рокот и позвякивание машины сквозь совсем еще раннюю, одиннадцать с небольшим, осеннюю ночь, мимо сверкающих лугов и оголенных полей.

Я могла бы отдать все, что угодно, абсолютно все, лишь бы быть с ним, никогда с ним не разлучаться, думала Сеси, глядя на проплывающие мимо поля. И тут же в ее ушах еле слышно прозвучало вечное родительское предупреждение: «Будь осмотрительна. Выйдя замуж за обычного, прикованного к земле человека, ты сразу утратишь свои способности, ты же не хочешь этого, верно?»