Шекких осторожно приподнялся на локтях. На губы ему стекло что-то вязкое и теплое. Шекких прикоснулся кончиком языка к верхней губе. Кровь. Точно, кровь. Вот ведь пакость. Шекких дотронулся до переносицы, ощупал нос — сначала легкими, почти неощутимыми касаниями, потом сильнее. Надо же, нос не разбит и не болит даже, а кровь идет. Скверно.

Опираясь на правую руку и придерживая голову левой, Шекких кое-как сел. Вот и молодец. Теперь еще встать попробуй, и можешь похвалить себя с чистой совестью.

— Возьми меня с собой, — прозвучало внезапно откуда-то, как показалось Шеккиху, сзади… или сбоку?

Шекких привычно повернул голову, пытаясь определить направление звука. Это небольшое движение взорвалось у него в голове мучительной болью. Словно мозг, за долю мгновения чудовищно увеличившись в размерах, ударил его изнутри по барабанным перепонкам, пытаясь выскочить через уши. В глазах у него потемнело, тошнота едким комком подступила к горлу.

— Тише, — застонал Шекких, сжимая голову обеими руками.

— Возьми меня, — тихо и умоляюще зазвенел давешний голос.

Шекких едва удержался от того, чтобы тряхнуть головой: малейшее неосторожное движение — и он потеряет сознание. В этом Шекких был уверен твердо. А между тем тряхнуть головой очень хотелось: он, лесной охотник и следопыт, обученный эльфами разведчик, никак не мог определить, откуда исходит голос. Мало того — внутри его головы звук прыгал с места на место, отзываясь то слева, то справа… ощущение было само по себе хоть и не болезненным, но настолько неприятным, что Шеккиха так и тянуло вытрясти звук вон из головы.

— Куда ты смотришь? — на сей раз в голосе звенел скрытый укор. — Я здесь, слева от тебя.