- Опять Мартин тебя обижал, да, Виктор?

- О да! Еще как, - сказал я ей. - Он кормит меня два раза в неделю.

Она улыбнулась:

- У меня, кажется, есть гниющий кочешок салата. Хочешь, я приберегу его для тебя?

- Какого он цвета? - спросил я.

- Пока зеленого… почти весь.

- Подожди, пока он не покроется черными и бурыми пятнами и не станет весь склизкий. Тогда он вкуснее всего.

Мари, женщина храбрая, лишь кивнула в ответ:

- Еще несколько дней, и он дойдет.

- Я истекаю слюной.

- Не смей, - возмутился Мартин. - Это последняя чистая рубашка, больше у меня не осталось. Если ты ее обслюнявишь, то я…

- Ты же ничего такого не сделаешь, - перебила его Мари, протянув руку и нежно погладив мне бок. - Виктор такой милый парнишка.

- Для всех, кроме чихуахуа, - ответил Мартин. - Мари, мне так не хочется от тебя уходить, но нужно пару минут поговорить с Питом.

Она надула губки, отлично зная, что это делает ее настолько соблазнительной, что Мартин просто тает на месте.

- А я-то думала, что ты меня навестить пришел… Мартин поспешил удалиться.

- Боже, что за нечестивые дела творит с моими гормонами эта женщина, - бормотал он, шагая по коридору к кабинету Пита.

- Она тебя и пальцем не тронула, - заметил я.

У Мартина задергался уголок рта; похоже, он старался сдержать улыбку.

- Очень мило.

Пит сидел за столом и читал какой-то протокол. В удобной близости от полицейского лежал на бумажном пакете наполовину съеденный гамбургер. Рядом валялись два пустых пакета. Ноги Пита возлежали поверх многочисленных кип беспорядочно наваленных на столе бумаг. Услышав, что мы вошли, он вскинул голову, а потом нахмурился.