Чихуахуа, издав перепуганный вопль, бессильно рухнула на тротуар. Под задней частью собачки тут же начала образовываться лужа желтой жидкости.

- Ой, Максимилиан! - закричала женщина, заламывая свои рыхлые руки. Потом она сердито повернулась ко мне. - Что вы себе позволяете?

- Я просто добиваюсь соблюдения закона, запрещающего выпускать непривязанных собак, мадам, - ответил я и пошел догонять Мартина, оставив даму решать, как помочь своей жалкой злобной твари.

- Ты пошел в обход, чтобы полюбоваться окрестностями? - шутливо спросил Мартин, когда я, тяжело дыша, наконец оказался у него за спиной.

- Ты, лысый павиан-переросток, - рявкнул я, - ты не закрыл дверь автомобиля. И мне удалось ее захлопнуть, лишь позвав на помощь трех мужчин и одну барышню, на которой было чрезвычайно мало одежды. - Я пнул его в щиколотку, выше ударить его ногой мне не так-то просто. - Подними меня, чудовище. Я совсем стер ноги, пока тебя догонял.

Он наклонил голову, будто оценивая правдоподобность моего утверждения.

- Ага. Осталось всего шесть дюймов. Заставь я тебя дойти до дома Розена на своих двоих, так у тебя останутся культи размером с мой большой палец. И тебе будет поделом… Я видел, как ты запугивал ту чихуахуа.

- Запугивал! Да она на меня бросилась! Я до нее и пальцем не дотронулся.

- Ты, возможно, нанес бедному животному неизлечимую психологическую травму. Я вынужден требовать, чтобы ты вернулся и извинился.

- Хватит приставать ко мне, урод двуглазый.

- Я тебя ни разу пальцем не тронул.

Вот он и договорился до того, что я оказался в подстроенной им логической ловушке. Мартин редко бывает таким коварным. Злясь, что ему удалось меня перехитрить, я зашагал вперед, решив дойти самостоятельно, пусть от моих ног и правда останутся культи длиной с его большой палец. Не прошел я и десяти шагов, как он подхватил меня под мышку, будто продолговатый мяч для американского футбола.