Я стала пристальнее вглядываться в ту, что была ближе всех ко мне, и к своему удивлению, обнаружила, что она выглядела очень молоденькой: двадцать два, ну от силы двадцать три, не больше. Она была довольно симпатичная свежий румянец, коротко остриженные золотистые кудряшки, ее можно было бы назвать красивенькой, если бы.

Прошло минут десять, и возле меня послышался звук быстрых деловитых шагов.

- Как вы себя чувствуете? - раздался чей-то голос.

Я повернула голову, и на какой-то момент мне показалось, что передо мной ребенок. Вглядевшись в черты лица под белой шапочкой, я поняла, что это лицо женщины, никак не моложе тридцати лет. Не дожидаясь ответа, она протянула руку к кровати и нащупала мой пульс. По-видимому, он был в норме, она удовлетворенно кивнула и сказала:

- Теперь все будет в порядке, Мама.

Я тупо смотрела на нее и не знала, как реагировать.

- Машина уже ждет вас, - самым естественным тоном добавила она, - как, по- вашему, вы сумеете дойти?

- Какая машина? Зачем? - машинально выговорила я.

- Чтобы отвезти вас домой, - ответила она с заученной профессиональной кротостью. - Ну, давайте потихоньку подниматься. - И с этими словами откинула одеяло.

Я машинально взглянула на свое тело, и у меня пресеклось дыхание... Я подняла руку... огромный, толстенный валик белой плоти, в ужасе уставилась на нее, открыла рот и, уже теряя сознание, услышала свой режущий, пронзительный крик...

Открыв глаза, я увидела рядом с собой женщину (обыкновенных, нормальных размеров) в белом халате. На шее у нее висел стетоскоп. Она смотрела на меня с недоумением и растерянностью. Маленькая женщина в белой шапочке стояла рядом с ней и торопливо говорила: "Доктор, она вдруг закричала... так неожиданно... и потеряла сознание".

- Что это? Что со мной? Я не знаю, я совсем не такая... Не могу быть такой... Не могу, не могу, не могу... - Я говорила и не могла остановиться, хотя слышала свои тоскливые завывания как будто со стороны.