Работа, как говорят, не пыльная. Правда, если приглядеться поближе, пыли в кладовке всегда хватало, но зато у Ящика здесь, даже при полной темноте, было настолько видное положение, что он сразу оказался в центре внимания. На полках, на окне, на столе и на табуретках — всюду у Ящика появились приятели.
— Вы столько изъездили! — дребезжали приятели. — Расскажите, пожалуйста, где вы побывали.
И Ящик зачитывал им все адреса, которые были написаны у него на крышках.
С каждым днем беседа оживлялась, и вот уже Ящик, совершенно освоившись в новой компании, затянул свою любимую песню:
Все давно перешли на ты, и ничего особенного, конечно, в том не было, что Клещи, отведя Ящик в сторону, спросили у него совершенно по-дружески:
— Послушай, Ящик, у тебя не найдется лишнего гвоздика?
Нет, лишнего гвоздика у Ящика не было, но ведь дружба — сами понимаете.
— Сколько надо? — щедро спросил Ящик. — Сейчас вытяну.
— Не беспокойся, мы сами вытянем…
— пел Ящик, развалясь посреди чулана. Он потерял половину гвоздей, но еще неплохо держался. Это отметили даже Плоскогубцы.
— Ты, брат, молодец! — сказали Плоскогубцы и добавили как бы между прочим: — Сообрази-ка для нас пару гвоздиков!
Еще бы! Чтобы молодец — да не сообразил! Ящик сделал широкий жест, и Плоскогубцы вытащили из него последние гвозди.
— Эх и Ящик! Аи да Ящик! — восхищались чуланные приятели. И вдруг спохватились: — Собственно, почему Ящик? Никакого Ящика здесь нет.
Да, Ящика больше не было. На полу лежали куски фанеры.
— Здорово он нас провел! — сказали Клещи. — Выдавал себя за Ящик, а мы и уши развесили…
— И помните? — съязвили Плоскогубцы. — «Когда я на почте служил ящикОм!..» Ручаемся, что это служил не он, да и не на почте, да и не ящиком, да и вообще нет такой песни.