— Понятно, резать трупики. Интересный покойник, да?
— Нечто в этом роде.
— А что за ценная рукопись торчит из твоего кармана?
— Рукопись еще та: «О самоотравлении у змей». Занимательная проблема. Как знать, может, и у них бывают трагедии…
— Что ж, не исключено. Но ты, как я вижу, спешишь. До скорого!
Они разошлись. Вжецкий уже собрался свернуть направо, но приятель-медик его нагнал.
— Да, вовремя вспомнил. Советую тебе, мон шер, прошвырнуться по выставке, пока на тебя снова не напала страсть к отшельничеству. Вот билет, воспользуйся случаем. Даю слово, не пожалеешь! Несколько превосходных эскизов, пейзажи, портреты, причем один групповой — наш старик в кругу ассистентов, ну и рожа! А мы вокруг, словно схваченные на месте преступления злодеи. Выглядим впечатляюще. Ну, пока!
Приятель сунул ему в руку билет и поспешно удалился.
Вжецкий машинально повернул в сторону выставки. Немного погодя всплыл тревожный вопрос: с какой стати Бжегота погнал меня на эту выставку? Неспроста!
Еще через минуту его встревожил собственный интерес к бумагам, торчавшим у молодого эскулапа из кармана плаща. Не спроси я про эти бумаги, название странной статьи осталось бы мне неизвестным. Почему я спросил?
Как во сне промелькнула мимо пара прохожих, о чем-то оживленно толкующих. Мозг зафиксировал обрывок разговора:
— Ну и ну, чистое полоумие! С чего это?
— Говорят, дуэль по-американски. Черный шар достался ему…
Конец диалога увяз в тарахтении подъехавшего автомобиля, прохожих затянуло туманом.
Что за идиотизм — доверять решение дела слепому случаю, пожал плечами Вжецкий.
Он почувствовал страшную усталость, голова раскалывалась от докучливой нервной боли. Усевшись на скамейке ближайшего скверика, Вжецкий вынул сигарету и закурил. Место было тихое, заросшее отцветающими кустами осенних роз. Мелкие, шафранного цвета лепестки, опадая, застревали в ветвях или укладывались на газон хаотичным орнаментом. Голые прутья уныло слезились дождевыми каплями: узкая прозрачная струйка набухала водой, раскачивалась и, обретя напоследок выразительную форму пули, срывалась вниз. Что-то подкрадывалось к его сознанию тайным ходом, внедрялось все увереннее, все настойчивей… кристаллизовалось.