Но вместо чудища он увидел какую-то морскую птицу, привлеченную бликами раннего солнца на пуговицах у него на рубашке; испуганно вскрикнув, она отлетела прочь.

Роланд сел.

Боль пульсировала в руке, ужасная и бесконечная. В правой ноге — тоже. Стрелок чувствовал свои пальцы, которых не было. То, что осталось от нижней части рубахи, напоминало изодранную в пух и прах фуфайку. Он сам отодрал одну полосу, чтобы перевязать руку, вторую — чтобы забинтовать стопу.

—Пошли прочь, — сказал он пальцам, которых не было. —Вас уже нет, вы — фантомы. Пошли прочь.

Чуть-чуть помогло. Совсем не много, но все-таки. Да, это были фантомы, призраки, но только — живые.

Стрелок съел немного вяленого мяса. Соленое, оно было ни в радость ни рту, ни желудку, но он все же заставил себя поесть и потом почувствовал чуть получше: покрепче. Хотя, на самом-то деле, силы его были уже на исходе. Положение почти что безвыходное.

А ведь нужно еще кое-что сделать.

Он нетвердо поднялся на ноги и огляделся по сторонам. Птицы парили над морем и ныряли под воду, и больше не было никого. Как будто весь мир принадлежал только им и ему. Чудовищ не наблюдалось. Может, они существа ночные или выходят на берег только во время прилива. Сейчас это казалось почти неважным.

Море — огромное — соприкасается с горизонтом в некоей размытой голубой точке, которую невозможно вычислить. Заглядевшись, стрелок на мгновение забыл про боль. Он в жизни не видел столько воды. Разумеется, слышал о море и в детских сказках, и от учителей. Некоторым из них удалось убедить его в том, что оно существует… но чтобы своими глазами увидеть… эту громаду, это чудо безбрежной воды после стольких лет в иссушенных землях… ему было трудно поверить в это. Трудно дажесмотретьна такое.

Он смотрел долго, в упоении,заставляясебя смотреть, и дивился, на время забыв свою боль.