Еще.

Еще.

Наконец, около трех часов пополудни этого долгого бредового дня, когда тень по левую руку уже начала удлиняться, он добрался до непонятной двери, присел рядом на корточки и устало уставился на нее.

Дверь высотою в шесть с половиной футов была сделана вроде бы из какого-то твердого дерева, хотя ближайшая роща таких деревьев осталась за семь сотен миль, если не больше, отсюда. Судя по виду, дверная ручка была из золота. На ней — филигранная гравировка. Стрелок долго смотрел на узор и наконец узнал: ухмыляющаяся морда бабуина.

Замочной скважины не было. Ни под ручкою, ни над ней.

Зато были петли, хотя сама дверь ни к чему не крепилась.Или просто так кажется, — подумал стрелок. —Здесь какая-то тайна, быть может, чудеснейшая из чудесных, но имеет ли это значение? Ты умираешь. Собственная твоя тайна — единственная, действительно что-то значащая в конце для любого мужчины, для любой женщины — уже на подходе.

И все равно, это как будто имело значения.

Эта дверь. Дверь, где в принципе не может быть никаких дверей. Она просто стояла на сером песке футах в двадцати от линии прилива, с виду — такая же вечная, как и само море. Теперь, когда солнце клонилась к западу, ее густая косая тень протянулась к востоку.

На расстоянии примерно двух третьих от земли на двери чернели буквы. Одно только слово на Высоком Слоге: УЗНИК(Демон его осаждает. Имя демону — ГЕРОИН.)

Внезапно стрелок различил какое-то приглушенное гудение. Сперва он подумал, что это ветер или просто от лихорадки шумит в ушах, но постепенно он пришел к выводу, что это низкий гул моторов… и что идет он откуда-то из-за двери.

Вот и открой ее. Она же не заперта. И ты это знаешь.

Но вместо того, чтобы открыть эту дверь, он неловко поднялся на ноги и обошел вокруг, чтобы взглянуть на нее с другой стороны.

Но никакой другой стороны просто не было.