Тибальд был тоже «шуточкой» – в некотором, скажем так, роде… До сих пор, а ведь сколько уже лет прошло, так и не удалось выяснить детали похищения земного линкора типа «Бородино», переименованного пиратом в «Моржа». Похоже, тому доводилось читать бессмертного Стивенсона. Известно было лишь, что линкор исчез с половиной экипажа, а потом вдруг всплыл, переоснащенный новыми, не-человеческими системами вооружений. На «Морже» Тибальд причинил человеческим колониям столько горя, что порой за ним гонялись довольно ощутимые силы Флота – да все без толку. Его неведомые навигаторы, возглавляемые загадочным Дедушкой Дзе, знали пространство гораздо лучше своих преследователей. Самого Дедушку, кстати, тоже мало кто видел воочию, а о его происхождении можно было только догадываться – скорее всего он, как и Тибальд, родился на одном из кораблей тиуи. Кое-кто, вспомнил вдруг Борис, вообще высказывал сомнения в его принадлежности к человеческому племени.
И вот теперь это кровавое недоразумение – здесь, на Норри.
Борис Козак стиснул зубы. Он должен был взять этого мерзавца: меньше всего на свете его, не слишком уже молодого человека, волновали вероятные награды и почести, способные хлынуть ему на голову… о, нет. Козак ненавидел, сам страдая от этой ненависти, ненавидел этого подонка, не-совсем-человека, не только лишенного элементарной расовой солидарности, живущего какими-то совершенно иными, не доступными для него ценностями и руководствовавшегося моралью, которая лишала его права называться Человеком. И Козак знал – он пойдет за ним, не думая даже о брате, да, он пойдет, пусть для того только, чтобы хоть раз увидеть Тибальда в прицеле, а там уж будь что будет…
После сегодняшнего недолгого разговора со Стасовым у Бориса остались несколько странные ощущения. Заслышав про Храм, контрабандист нахмурился, но ничего не ответил, а когда Козак предупредил его о том, что (так его проинструктировал Дервиш) ни у кого из добровольцев не должно быть никаких имплантов, особенно средств индивидуальной связи или расширения памяти, Стасов мрачно фыркнул: «Уж помню, не беспокойтесь…» – из чего Козак сделал вывод, что и сам он и, видимо, многие из его людей там бывали.