Справа от кресла вдруг тихонько зашуршало. Резко повернув голову, Борис увидел, как из-под раскидистого куста, сплошь увешанного ярко-розовыми цветками, осторожно выбрался небольшой, едва крупнее кошки, зверек – серовато-голубая короткая шерстка, тоненький хвостик, лапки с длинными пальчиками, изумительно зеленые выпуклые глаза смотрели на человека немного настороженно, но без испуга или агрессии.

– Ты кто? – удивленно заморгал Борис.

Зверь пошевелил вытянутой мордочкой, и полковник увидел, что там, где следовало бы находиться привычной пуговке носа, у него несколько коротких подвижных усиков-щупалец.

– Ви-иф, – ответил пришелец, по-хозяйски усаживаясь в полуметре от кресла. – Виф-виф.

Козак готов был поклясться, что в изумрудных глазах животного светится едва ли не разум – казалось, на него смотрит любопытный и немного избалованный ребенок.

– Странные у них тут эндемики, – поежился полковник. – Что ж тебе дать-то, у меня ведь и нет ничего… вот, бисквит разве что?

В кармане рубашки запищал коннектер.

– Где? – переспросил Борис. – Ага… конечно, успеваю. Прекрасно, до встречи.

Когда он обернулся, чтобы улыбнуться на прощание своему странному гостю, тот уже исчез, словно его и не было.

Часом позже возле Бориса, прогуливающегося по набережной напротив пирса небольшого рыбзавода, остановился желтый колесный вездеход с поднятым матерчатым верхом.

– Прошу вас, мистер, – сверкнул улыбкой водитель, смуглый юноша в шортах и сетке-безрукавке. – Я вижу, вы уже успели изжариться на нашем солнышке?

– В столице сейчас поздняя осень, – кивнул в ответ Козак. – Снег пополам с дождем. Впрочем, если ты вырос здесь, в Норри, то тебе без толку рассказывать, какая это гадость, один же черт не поверишь.