Четыре: Земляне не могли наблюдать за Найтитианской цивилизацией изнутри.

Изнутри... волна клаустрофобии захлестнула Харли когда он понял, что все эти известные ему факты никак не связаны с их маленьким внутренним мирком. Он не знал как, но эта информация поступила извне, из беспредельной, никем из них не виданной неизвестности. Он вообразил звездную бездну, людей и чудовищ плавающиих в невесомости и сражающихся друг с другом и быстро прогнал это видение. Эти мысли не гармонировали со спокойствием его компаньонов - но если они никогда даже не заговаривали о внешнем мире, то думали ли они о нем?

Харли беспокойно ходил по комнате - паркет поскрипывал в такт его неуверенным шагам. Он зашел в биллиардную. Мучаясь от противоречивых устремлений он пальцем толкал шары по зеленому полю. Белые сферы сталкивались и разлетались в разные стороны. Точно так же работали две части его мозга. Противоречия: он должен остаться здесь и подчиниться; он должен не оставаться здесь (Харли не помнил себя вне дома, поэтому не смог лучше сформулировать вторую мысль). Другая причина беспокойства состояла в том, что "здесь" и "не здесь" виделись ему не частями единого целого, но наоборот, двумя противоречиями.

Шары лениво падали в лузы. Харли решился. Сегодня ночью он не будет спать.

* * *

Они приходили из разных частей дома чтобы выпить перед сном. Не договариваясь, отложили карты на потом - в конце концов, этого "потом" у них было предостаточно.

Они разговаривали о заполнявших день мелочах, о макете одной из комнат который строил Кальвин и меблировала Мэй, о неисправности в верхнем коридоре, где освещение включалось слишком медленно. Они были марионетками. Снова пришло время спать и кто знает, какие сны придут сегодня. Но они будут спать. Харли знал - и спрашивал себя знают ли об этом остальные - что вместе с темнотой, которая сгущается как только они укладываются в кровать, приходить беспрекословная команда спать.