через несколько минут. - Я успею? - быстро спросил Комаров. Человек пожал плечами: - Сомневаюсь, товарищ... - Гоните! - крикнул Комаров, обернувшись к водителю. - Вовсю! К аэровокзалу! Электромобиль, словно подскочив и сорвавшись с места, стремглав ринулся вперед. Ветер пронзительно засвистал в ушах Комарова. Электроцикл не отставал от машины. - Наблюдение ведется? - крикнул Комаров, перекрывая свист ветра и гудение моторов. Человек утвердительно кивнул головой. Комаров посмотрел на часы. Оставалось только три минуты до отлета. Комаров понял, что может опоздать и надолго, а то и совсем потерять Кардана из виду. На мгновение ему показалось, что все пропало. Холодная, медленно нарастающая ярость охватила его. Что может произойти, если подозрения относительно этого человека правильны? Диверсия! Катастрофа! Гибель людей! И как он, Комаров, будет смотреть в глаза заместителю министра государственной безопасности? Как он доложит ему о своей неудаче, о том, что буквально из рук выпустил этого человека? Он заскрипел зубами и тут же отчаянным усилием воли подавил свое волнение. Прежде всего не хныкать, не безумствовать, а действовать. Вернуть с пути геликоптер, послав ему приказ по радио? Зачем? Чтобы принять опоздавшего пассажира? Глупо! Лишь обратить на себя внимание Кардана... Не годится! Догонять на другом аппарате? Найдется ли он на аэродроме? А если найдется, пока подготовишь к взлету... и его скорость неизвестна... Не годится! Дать радиоприказ в Воронеж, Куйбышев, Свердловск, чтобы встретили там Кардана, установили наблюдение за ним? Но Кардан может "по требованию" спуститься где-нибудь в пути с парашютом - обычное явление на воздушных трассах Советского Союза. Ищи потом следы! Не годится! Не годится! Что же делать? Электромобиль уже мчался по въездной аллее аэродрома. Она была, к счастью, пуста. Машины неслись к видневшемуся вдали высокому белому зданию... Справа сквозь деревья видна была широкая ровная площадка - взлетное поле аэродрома.