- Жаловаться нельзя, Константин Михайлович, - говорил Кантор. - Металл они дают равномерный по химическому составу, по механическим свойствам, температуре... - Однако, - возразил Акимов, указывая на электрокар с бракованными цилиндрами насосов, - я вижу, брак возрастает: при нас машина выбраковала одну деталь, а сейчас их уже две. Неужели только из-за неполадок в этой машине? - К сожалению, да, Константин Михайлович, - грустно ответил Кантор. - Я не смог на ходу отрегулировать машину после первой выбраковки. И мой товарищ не знал, как это сделать. Вот и пришлось отправить его в библиотеку. Помолчав и не глядя на Акимова, Кантор тихо добавил: - Между прочим, это уже вторая партия брака. Первые две штуки я раньше отправил на склад сырья для переплавки... Может быть, вы, Константин Михайлович, сможете на ходу отрегулировать машину? А? Иначе мне придется остановить ее, и это будет очень неприятно. План цеха такой большой... На столе певуче прозвучал гудок телевизефона. Кантор включил аппарат. На экране показалось недовольное лицо директора. Директор сухо пригласил Кантора к себе. - Очевидно, по поводу брака, - обратился совсем расстроенный Кантор к Акимову, выключая аппарат. - Разрешите отлучиться из цеха минут на пятнадцать. А вы пока посмотрели бы, что можно сделать с машиной... - Хорошо, хорошо, Михаил Борисович, не беспокойтесь, - утешал Акимов Кантора. - Не падайте духом. Сделаю, что смогу. Оставшись один, Акимов постоял у злополучной машины, потом подошел к лабораторному столу, взял склянку с зеленоватой жидкостью, взболтал ее, понюхал и, оставшись, по-видимому, довольным, положил склянку в карман, захватив и кусок ваты. Из пачки чистых, слегка дымчатых пластинок для фоторентгена он взял одну, вернулся к машине и сунул пластинка в щель дефектоскопа. Минут пять Акимов неподвижно стоял, пристально всматриваясь в приборы на машине, протянув одну руку к кнопке на сигнализационном щитке и другую к рычажку красящего аппарата.