ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ НА КОРАБЛЕ
Сквозь светлую мглу, уже вторые сутки державшуюся над морем и льдами, солнце казалось огромным матовым шаром. "Мария Прончищева", экспедиционное судно-лаборатория, смутной, едва различимой тенью виднелась вдали, у кромки ледяного поля. Было тепло. Полярная весна - конец июня - была в разгаре. Карманов, третий помощник капитана, остановил электропилу и вытащил ее из разреза во льду, чтобы не вмерзла. Потом, сдвинув шапку назад, он выключил ток в своем электрифицированном комбинезоне и оглянулся. Стояло полное безветрие. С корабля не доносилось ни звука. С ледяных глыб ближайших торосистых гряд, тихо звеня, стекали тоненькие струйки воды. Карманов с минуту отдохнул и собирался опять взяться за работу - вырезать кубики льда с разных глубин для лабораторных исследований на плотность, на сжатие, на упругость, на разлом. Внезапно над голубоватой тенью дальней гряды торосов он заметил три черные точки, маленьким треугольником двигавшиеся из стороны в сторону. Карманов на мгновение замер на месте, рука потянулась к соседнему ропаку1, схватила стоявшее возле него световое ружье. На снегу, покрывшем торосы, самого медведя не было видно. Но три предательские точки - черный нос и два черных глаза - выдавали его опытному полярнику. Медведь был далеко, стрелять в него было бесполезно. Кроме того, по закону об охране промыслового зверя, в этих шпротах стрелять можно было только при острой нужде в пище и для самозащиты. Но медведь, видимо, не собирался нападать. Черные точки продолжали маячить вдали. Очевидно, зверь принюхивался и всматривался. С минуту зверь и человек стояли неподвижно, следя друг за другом. Вдруг человек сорвался с места, побежал, пригнувшись, в противоположную от медведя сторону и скрылся за ближайшим торосом. Через минуту Карманов осторожно выглянул из своего убежища. Черных точек не было на месте.