Когда он почти весь вышел из машины, с нее сошло второе кольцо и, опираясь на продолжавшийся выдвигаться стержень, обняло цилиндр с заднего конца. Цилиндр прошел над ползущей внизу широкой лентой транспортера и повис над платформой электрокара1. Кольца выносящего прибора раскрылись, осторожно спустили цилиндр на электрокар, вновь сомкнулись и вернулись вместе со стержнем на свои сторожевые посты у выходного отверстия машины. Звонок умолк. Машина тем временем наполнилась уже новым расплавленным металлом и завела свою монотонную песню. - Михаил Борисович! Опять брак! - с укором произнесла Ирина, обращаясь к Кантору. - Сейчас узнаю, в чем дело, Ирина Васильевна. Не понимаю, ведь я только что отрегулировал, - смущенно говорил Кантор, вглядываясь в окошечко прибора, стоявшего на машине. За стеклом двигалась лента с фоторентгеновскими снимками отдельных участков и деталей выпускаемой продукции. Через минуту, не отрывая глаз от окошечка, Кантор сообщил: - Раковина на девятом участке цилиндра... - Газы? - спросила Ирина. - Нет, воздух. Вина наша, вернее - моя, а не мартеновцев. Каким-то образом в машине нарушен вакуум2. Туда опять проникло несколько кубических сантиметров воздуха, - говорил Кантор, быстро манипулируя каким-то сложным прибором на машине. - Останавливаете машину? - озабоченно спросила Ирина. - Нет. Я думаю, можно еще успеть на ходу восстановить вакуум, выгнать этот лишний здесь воздух. Жидкий металл пока не настолько уплотнился, чтобы задержать его в себе. До этого момента осталось еще полторы минуты. Успеем, Ирина Васильевна, не беспокойтесь. Опять, видно, недоглядел... Виноват... - Какая это краска? - заинтересовался вдруг Акимов, внимательно рассматривая красную полосу на бракованной детали и проводя пальцем по ней. - Обыкновенная, по формуле Каруса, - равнодушно ответила Ирина и, огорченная этими неполадками и очевидной небрежностью Кантора, обернулась к нему: - Будьте же внимательны, Михаил Борисович.