Только Господь Бог был сердитым. Постаревший, обрюзгший, сутулый. И какой-то слишком земной.

- Тебе нужно отдохнуть, Женя. Ты переработал, устал, и потом... - Он отвел глаза.

Я кивнул. Я знал, что пряталось за этим его "потом".

- Да, - сказал я, - наверное.

Гобовский всегда был прав. Даже когда был не прав. Он зло ударил по клавише. На широком поле дисплея шла игрушечная война. Вспыхнула стрела выстрела.

Нечеловеческая фигурка в нелепой инопланетной одежке подпрыгнула и, весело дрыгнув ногами, упала и растворилась в ничто. Враги были маленькие и смешные; когда их убивали, они строили веселые рожи и высовывали язык. Потом падали и перед тем, как исчезнуть, делали на прощание ручкой.

- Да, в этом что-то есть: умирая, помахать рукой. - Горбовский устало вздохнул. Похоже, ему не хватало воздуха. Знаешь, кто получил Нобелевскую по литературе в этом году? Файбушевич, за "Обыкновенную историю XXI века". Напиши новую книгу, Женя. Ты совсем перестал писать. Мне нравятся твои книги, я...

- А мне - нет.

- Что? Ах да. Дух отрицанья, дух сомненья... - Горбовский мрачно оглядел комнату. - Не понимаю, как ты живешь в этом развале. Хоть бы книги с пола поднял.

- Так и живу.

- Опять двадцать пять. Ты что, и говорить разучился? "Да", "нет", "не хочу", "не буду". Хандра, скулеж - мне казалось, что в XXII веке с этим покончено навсегда. Это проклятое наследие прошлого...

- Я тоже оттуда.

- 0х!.. А еще писатель. Не понимаю, ведь это ты написал "Полдень" и "Человека Нового"...

- Не я это написал, не я! И вообще надоели мне все эти святочные истории... вот где они у меня сидят... скучно!

- Нет, Славин, ты очень! сильно! очень сильно не прав. Сказочки, говоришь? Святочные истории? Да, есть немного. Но ты же сам во все это верил. Помнишь, у тебя в "Полдне": "Мне очень хотелось перестать быть чужим здесь..."