- Дозволь, господине, называться не Пустодвором, а тезкой твоим, Изяславом. Будут враги грозить твоей жизни - отдам взамен свою.

Растрогала князя восторженная любовь, которую он почувствовал в словах Пустодвора. "Видать, правду монахи молвят. Любит меня люд, простая чадь". Радостно стало Изяславу, привлек он парня к себе:

- Будет так, как просишь. Пойдешь на мой двор? Воином станешь, отроком*.

_______________

* Дружина князя делилась на старшую (бояр) и младшую

(о т р о к о в, г р и д н е й). Бояре участвовали в советах, отроки

использовались для охраны. В сражениях участвовали и те, и другие.

Парень опустился на колени, схватил руку Ярославича, положил ее себе на голову:

- Володей моей жизнью, господине!

Он так смотрел на князя, что Ярославичу подумалось: "А ведь скажи ему: на смерть пойди! - и пойдет не раздумывая. Молодой, горячий. И я таким же был..."

И вспомнилось невесть что, как однажды играл с братьями во дворе, а к ним с лаем помчался огромный лохматый волкодав, которого боялись и взрослые.

Тогда он, Изяслав, схватил палку и бросился братьев защищать. Они стояли ни живы ни мертвы: на лицах - ни кровиночки, - да и он сам, верно, выглядел не лучше. Оттого и подбежавшая мать озабоченно спросила:

- Не сильно убоялся, сыночка?

Он только головой помотал.

Подошел отец, улыбнулся скупой улыбкой:

- Он ведь сын мой старший - и, видать, не только по годам...

Это было наивысшей похвалой.

Тогда Изяслав не помышлял ни о какой выгоде для себя, даже о том, чтобы храбрым выглядеть. Он бросился братьев прикрывать, ведь они меньшенькие были. Но отец вспомнил случай с волкодавом, когда княжество завещал; когда думал, кому киевский стол* отдать.