— Эй, все… в… — закашлявшись, она не смогла договорить, а просто смотрела на него, так как никто никогда не смотрел. За этот взгляд, наполненный любви и нежности, Белиал был готов отдать все что

у него было, расстаться со своим бессмертием, и даже с жизнью. Невыносимее всего для изгнанника было осознание, что и он ее любит, любит так, что не может потерять. Еще месяц назад он не подумал бы просить о прощении брата-Питона. Сейчас он

раскаивался, коря себя за собственную слепоту. Неужели теперь это его наказание, за все злодеяния, причиненные брату, и Саше? Нет, он не может отпустить Оксану, не может оказаться один…. Вновь упасть в пучину холода, и оказаться во тьме.

— Холодно… — еле слышно прошептала Оксана, с огромным трудом подняв руку и коснувшись лица Белиала.

— Я не дам тебе умереть. Слышишь? Я не отпущу тебя… — обнажив правую руку до локтя, мужчина порезал ее, завалявшемся в кармане перочинным ножиком. «Вспомни я о нем раньше…» — с горечью думал Белиал, поднося кровоточащую руку к губам умирающей возлюбленной.

— Не сметь! — знакомый голос Асмодея заполнил царившее вокруг безмолвие.

— Я должен спасти ее…

— Ты не понимаешь, глупый мальчишка!

— Что я должен понять? Я люблю ее. Это я понял…

— Она станет вампиром, а Князь ввел политику на их уничтожение.

— Ты меня не убедил, Асмодей… — поднеся руку ко рту девушки, изгнанник заставил ее пить. Первые глотки дались Оксане тяжело, девушка с явной неохотой впитывала в себя свое спасение. Минут через пять ситуация изменилась, и жадность с которой она пила — несколько пугала Белиала. Спустя полчаса сердце девушки остановилось, а глаза остекленели.

— Она… мертва… — прошептал Белиал, перебирая рыжие кудри подруги.

— Я предупреждал тебя, Белиал… — появившийся в своем истинном обличии Асмодей положил руку на плечо брата.

— Зачем ты здесь? — огрызнулся тот.

— Я расскажу тебе то, о чем знают не многие…. Я расскажу тебе свою историю.