Упоминание Матери Бэнр и напоминание о том, где они находятся, сразу утихомирили Мэлис. Не следует вести себя неподобающе в соборе Дома Бэнр! Мэлис направилась к противоположному концу закругленного возвышения и села в кресло, не отрывая взгляда от самодовольно улыбавшегося лица СиНафай Ган'етт.

После нескольких мгновений молчания, показавшихся вечностью, Мэлис не удержалась и высказала то, что думает.

– Дом Ган'етт совершил нападение на мою семью в прошлое затемнение Нарбондель, – сказала она. -У меня есть множество свидетелей. Сомнений быть не может!

– А никто этого и не отрицает, – ответила СиНафай.

Ее согласие застало Мэлис врасплох.

– Ты признаешь содеянное? – оторопело спросила она.

– Конечно, – сказала СиНафай. – Я все признала.

– Однако ты все еще жива, – злобно усмехнулась Мэлис. – Законы Мензоберранзана требуют справедливого возмездия для тебя и твоего Дома.

– Справедливого возмездия? – рассмеялась СиНафай над абсурдностью этого замечания. Справедливость всегда была всего лишь фасадом и средством поддержания видимости порядка в хаотичном Мензоберранзане. – Я действовала так, как требовала от меня Паучья Королева.

– Если бы Паучья Королева одобряла твои методы, ты стала бы победительницей, – резонно возразила ей Мэлис.

– Не совсем, – прервал их беседу еще один голос.

Мэлис и СиНафай обернулись как раз в то мгновение, когда Мать Бэнр магическим образом появилась перед ними, удобно расположившись в своем кресле в самом дальнем конце возвышения.

Мэлис хотелось накричать на иссохшую верховную мать за то, что та подслушивала их разговор, и за то, что она остановила поток обвинений против СиНафай. Однако Мэлис знала, что ей удалось пережить опасности Мензоберранзана в течение пятисот лет исключительно благодаря пониманию того, что значит вызвать гнев такой особы, как Мать Бэнр.

– Я заявляю свое право на обвинение Дома Ган'етт, – спокойным тоном произнесла она.