— Обедать будете? — хмуро осведомился Алебар.

— Мы с братом поужинали — в Нирване-то уже ночь.

— Надолго нас покидаете? — продолжал выпытывать верный служитель.

— Как получится.

— Может, хоть на этот раз подходящую невесту присмотрите, — без особой надежды в голосе буркнул Алебар. — А то придумали себе забаву — то в деревенских дурочек влюбляться, то в принцесс, которым только в борделе место. Будь здесь ваши родители — не позволили бы деткам в холостяках засиживаться.

— Ничего, дед, скоро они вернутся к нам, и тогда погуляешь на трех свадьбах, — печально сказал герцог-чародей, — Прощай, наша свобода.

Слуга недоверчиво покачал седой головой: давно, дескать, слышу от братьев-разбойников обещания освободить короля с королевой, но толку по-прежнему мало. Ободряюще обняв старика, Фауст шепнул: «Скоро, дружище, совсем скоро».

Оставив Алебара, он поднялся на верхний этаж. Стражники почтительно сделали положенные шаги в стороны, четко отбили приветствие, стукнув по паркету древками алебард. Отворив дверь, Фауст с обычной робостью вступил в королевскую спальню, затаив надежду на чудо.

Увы, чуда не случилось. Чудеса вообще не случаются сами по себе, но нуждаются в долгой и тщательной подготовке. Царь лежал в прежней позе с закрытыми глазами. Ногти и борода заметно отросли, но то были едва ли не единственные признаки жизни, так похожей на смерть. Положив руку на грудь отца, Фауст досчитал почти до сотни, прежде чем почувствовал удар сердца. Чуть позже могучие мышцы груди медленно шевельнулись — спящий сделал вдох. С самого дня Поражения повелитель Нирваны словно старался подтвердить свою сущность вечно немертвого.

Было слишком больно видеть таким беспомощным того, кто по праву считался самым могучим из Второго Поколения. Не в силах сдержать чувств, Фауст резко повернулся и быстрым шагом вышел в коридор. «Я отомщу за вас, — шептал он, сбегая по лестнице, покрытой толстым ковром. — Мы отомстим».