Кентавр поднял на них глаза.

- Что, мы собираемся торчать здесь весь день? - нетерпеливо спросил он. - Я голодна.

- Оби, что она ест? - спросил Юлин.

- Траву, сено, что-нибудь в этом духе, - ответил компьютер. Естественно, мне пришлось кое-что подправить. Торс состоит в основном из мышечной ткани и несущих костей. Для внутренних органов я использовал лошадиную часть.

Юлин задумался.

- Гил! - сказал он наконец. - Как насчет небольшой косметической операции? Тогда мы сможем немного подержать ее в таком виде. Интересно посмотреть, чем закончится это изменение.

Зиндер рассеянно кивнул, и Юлин начал придавать человеческой половине кентавра более юный вид.

Неожиданно дверь, ведущая на галерею, распахнулась, и рядом со старым ученым появилась девушка лет четырнадцати с подносом в руках. Она была толстой, коренастой, неуклюжей, с жирными ногами и противоестественно оттопыренной грудью, ее не спасали ни прозрачное короткое платьице, ни серебряные сандалии, ни чрезмерный макияж, ни висевшие мертвыми патлами светлые волосы. Она выглядела просто комичной, но доктор снисходительно улыбнулся.

- Никки! - сказал он укоряюще. - По-моему, я же велел тебе не входить, когда над дверью горит красная лампочка!

- Прости, папочка, - небрежно бросила девушка и, поставив поднос, чмокнула отца в щеку. - Ты так долго не ел, что мы стали беспокоиться. Заметив молодого человека, Никки улыбнулась ему "особенной" улыбкой. Привет, Бен! - сказала она игриво и помахала рукой.

Юлин улыбнулся и помахал в ответ. Но тут ему в голову неожиданно при шла тревожная мысль. "Сто метров, - вспомнил он. - Кухня находится отсюда примерно на таком расстоянии".

Тем временем толстуха обвила руками шею отца.

- Чем же это вы тут занимаетесь? - спросила она тем же игривым тоном.

Хотя физически крошка Зиндер созрела полностью, в умственном отношении она во многом еще оставалась ребенком. Слишком во многом, считал ее отец. Все четырнадцать лет Никки была чересчур защищена и совершенно изолирована от своих сверстников. Кроме того, доктор так и не сумел привить ей элементарное понятие о дисциплине, и она окончательно избаловалась из-за всеобщей привычки думать о ней как о дочери босса. В результате она часто производила впечатление надутого пятилетнего ребенка, а не четырнадцатилетней девушки.