Я из последних сил не теряла оптимизма, а Марк постепенно проникался чувством справедливой ненависти ко мне. В один из таких замечательных дней его терпение лопнуло, и он остановил машину у небольшого кафе.

- Вылезай! - хмуро произнес он и, видя, что я продолжаю сидеть, бодро глядя в будущее, добавил: - Немедленно!

- Хочешь сказать, что мы идем в кафе?

- Ты демонстрируешь чудеса сообразительности! Вылезешь ты, наконец, или тебя вытащить?!

В кафе Марк шел быстрым деревянным шагом, это означало твердую уверенность в правоте своего решения. Я семенила сзади и примерно догадывалась, какое именно решение он принял.

- Скажи честно, - он присел на пластмассовый стул, - ты сама знаешь, чего хочешь? Хотя бы приблизительно?

- Я знаю, что должна почувствовать свой дом! - я решила биться до последней капли крови.

- Все понятно, - сказал он спокойным, ничего хорошего не предвещающим тоном. - Значит, мне придется бросать археологию?

- Почему?

- Потому что теперь вся, вся моя жизнь будет посвящена увлекательным поездкам в поисках того-сам-не-знаю-чего.

- Когда ты свою землю копаешь, ты тоже не знаешь, когда и что там найдешь...

- Серьезно? - перебил Марк. - Как ты выразилась, "когда я копаю землю", я знаю, до чего конкретно собираюсь докопаться, и я не копаю, где попало, я копаю в нужных местах!

Нам принесли холодный сок, и это прибавило Марку сил.

- Ну почему тебя осенила мысль именно о покупке дома? - продолжил он. - Двадцать семь лет ничего, все в порядке и вдруг - на тебе! Нет, чтобы научиться водить машину или, в конце концов, изредка гладить мои брюки или запоминать, куда ты кладешь свои вещи, чтобы потом не орать на весь квартал, что тебя обокрали!