На маленьком столике в углу комнаты тускло горел магический ночник, наполняя пространство размытым зеленоватым светом. Значит, там, снаружи, не показалось. Чёрт! В темноте проще убить. Наверное, проще, ведь до этого момента мне убивать не приходилось. О, если бы не магическое клеймо! Я бы давно сделал это с радостью, даже с наслаждением. Я бы выпустил кишки Вирону, воткнув длинный нож в его заметно выпячивающееся брюхо. А потом бы заставил высчитать длину своих кишок в шагах.

Но всё это — если, может быть, когда-нибудь, потом, в следующей жизни. А сейчас мне нужно убить того, кто спит в широкой кровати, стоящей в углу комнаты.

Я сильнее сжал изящную рукоять ножа, и задержав дыхание, торопливо двинулся вперёд. Нужно сделать всё очень быстро. Чтобы не дрогнуть. Чтобы не отступить в решающий момент. Резкий удар в сердце… Нет. Лучше короткое движение по шее, там, где сонная артерия. Раз, и всё. Много крови. Крови будет много. А может задушить? Подушку на лицо… А что если тот, кто в кровати окажется сильнее? Что если я не справлюсь с ним? Решено, удар в сердце. После этого он уже не сможет сопротивляться, даже если будет бугаём в два раза крупнее меня. Потом придавить рану подушкой и только после этого выдернуть нож. Чтобы меньше этой чёртовой крови.

Ещё пара быстрых бесшумных шагов, стиснутые зубы, замах…

Правильнее было бы приблизиться вплотную, выцелить лезвие точно между рёбер, держа острие от тела всего в миллиметре, и ударить со всей силы кулаком, но я боялся. Боялся, что жертва проснётся.

И вдруг рука замерла, окаменела, а внутри всё вздрогнуло. Боже!

На кровати лежала девушка лет шестнадцати. Её расслабленное лицо, обрамлённое светлыми волосами, походило на лицо ангела. Во сне она скинула с себя одеяло, видимо от духоты, и тело было почти полностью видно. Не само тело, а только очертания, проступающие сквозь тонкую ночную рубашку. Мой взгляд замер на розовом соске. Он упирался в почти воздушную ткань и в один миг одурманил мой мозг, окутав его сладкой истомой. Я тяжело сглотнул. Боже!