Лицо мага в первый раз за время разговора пошевелилось. На нём явственно нарисовалась задумчивость, граничащая с лёгким страхом. Бородка нервно дёрнулась, а пальцы правой руки принялись перебирать невидимые чётки.

— Ну? — Вирон навис над столом.

— Да, он сказал мне, — маг покашлял, запнулся на секунду, провёл языком по сухим губам и продолжил сдавленным голосом. — Но он собирался выполнить приказанное вами, хозяин.

— Не врёшь?

— Клянусь Великим Номаном.

— А? Что я тебе говорил, — Вирон повернулся к брату. — Я же говорил, что он в Лиорде.

Вирог не решился напомнить ему, что утверждал он как раз-таки обратное.

— Ну, значит, его убили Гары, — с той же меланхоличностью, как и во дворе, просто повторил он и впился в сочное пропечённое бёдрышко круала.

— Ты обучал его чему-нибудь, старикан? — Вирон вновь уставился на Альтора. — Только не ври мне, — он схватил бокал, наклонил его, и на столешницу побежала красноватая прозрачная струя. — Смотри, это последнее хорское, которое ты видишь в своей никчёмной жизни. Если соврёшь.

Взгляд мага застыл на струйке, язык снова прошёлся по иссохшим губам, а в глазах мелькнула растерянность. Вирон терпеливо ждал. Наказать этого наглеца плетьми всегда успеется, но под плетьми он ничего не скажет — это точно. Что стоит этому магистру стихий отключить своё сознание? Да ничего не стоит.

Когда вино в бокале закончилось, Вирон бахнул им об столешницу и повторил свой вопрос.

— Ты обучал его? Говори, скотина!

— Только простым заклинаниям, — начал маг. Теперь уже пальцы обеих рук нервно перебирали невидимые чётки. — Самый простым, хозяин. Пяти или шести. Или семи. Я и сам уже растерял свои прежние умения. Хорское не щадит мастерства.