Теперь я чувствовал себя уверенней, но моё восхождение всё ещё не закончено. Я задрал голову. До кромки парапета от уцепившейся в лист руки было не менее полуметра, а от глаз ещё дальше. Снова вспыхнула чёртова молния, и я на пару секунд прижался к камню, даже через одежду почувствовав его мёртвый холод. Потом резко рванул дальше, переставив ногу на три витка выше, подтянулся на руке, ухватился другою за второй лист, подтянулся уже на двух. Ещё рывок, почти прыжок, и вот пальцы левой сжали холодную каёмку парапета. Зацепившиеся за кусок барельефа ножны резанули слух скрежетом, и я замер. Второй раз ножны просто звякнули, продолжая раскачиваться по инерции после прыжка, и торопливо опустив правую руку, я отцепил их. Большой нож мне пока не понадобится, у меня есть второй, поменьше. Лезвие чуть длиннее ладони и едва ли шире двух пальцев, но чтобы достать до сердца или перерезать горло — вполне достаточно. А этот заберу на обратном пути.

Ножны беззвучно упали на траву, и я почувствовал себя намного свободней. Теперь не нужно думать о том, что они могут зацепиться о камень и прогреметь среди ночи, как колокол Храма Семи Дорог, самого большого храма в северной части Доргона.

Правая рука взмыла вверх, уцепилась за ещё один лист, рывком подтянулся, перехватился ею за парапет, последний рывок, и я пузом повис на узкой каменной кромке. Боль в животе на секунду заставила скривиться, я закинул ногу и перевалился на ту сторону. Уже приземлившись на пол, неловко зацепил плечом небольшой стульчик. Тот, проскрежетав ножками, отъехал от меня на сантиметров десять, но мне повезло. В этот самый момент далёкий глухой раскат полностью слился со скрежетом и он остался слышен только мне.